Мрачная Обитель

1. О Творце и Разрушителе.

До того, как родилось Время, не было ничего. Вечность, не имеющая ни начала, ни конца, Ничто. Пустота Бессветия. Но отсутствие чего-либо – это абсолютное смешение Света и Тьмы. В Изначальной Пустоте Время ещё не родилось и до неё не могло быть ни Света, ни Тьмы. Лишь после, когда Бессветие разделилось на свои составляющие. Тогда же начало свой счёт время.
Из Изначальной Пустоты Небытия возникли Свет и Тьма, Добро и Зло, Творец и Разрушитель. Это были больше, чем просто два Вселенских Разума, скорее их можно назвать Двумя Сторонами Сущего. Вселенная бесконечна и не могли Две Силы заполнить её всю. Они были ничтожными атомами в просторах Сущего, но в той области, где возникли, сила и разум Света и Тьмы велики бесконечно. Долго не ведали Добро и Зло о существовании друг друга. И Творец, и Разрушитель полагали, что нет больше ничего, кроме них самих.


В тот миг, когда Две Силы узрели друг друга, в каждой взыграло то, что было присуще изначально. Добро изумилось Злу, блуждающему в Пустоте, но ей не принадлежащему. Оно потянулось к Разрушителю, желая понять то, что было вне Добра, однако же существовало. Зло же охватила ярость – как может во Вселенной быть что-либо, кроме него. Попытался Разрушитель поглотить Творца, сделать своей частью, но в Сущем не может до конца победить одна из Сил, покуда так не захочет Судьба, что выше и Добра, и Зла. Ибо тогда вновь не будет ничего, ведь существование – это присутствие двух полюсов, их контраст, вечное противоборство.
Время и Судьба уже родились, и не могло и не должно было больше быть полной пустоты, ибо тогда и Судьбы со Временем не будет – ведь её жизнь в существовании иных. И Творец ускользнул. Разрушитель долго искал его в далях Сущего, но не находил.

3. О Первой Битве.

Случилось так, что Эурита, прекраснейший самоцвет в Сущем, полюбила Эона Светлого. Одного его желала она и считала достойным себя, ибо кроме красоты наделена была чрезмерной гордыней и высокомерием. Однако Эону в душу запала печальная и молчаливая Эарла. Он хотел постичь её, понять, ибо сам был лишён чувства врождённой грусти, а потом желанье это переросло в любовь. Эон не мог покорить сердце Эарлы и обратился к Селеону Мудрому за советом, зная, что Синяя Дева любит того, как отца.
- Желаю её более всего я, - сказал Эон. – Странно и ново это чувство для меня, но хочу я его утолить, иначе не найти мне покоя. Скажи, как могу я покорить эту печальную деву?
Ответил Владыке Селеон, метнув сначала на того проницательный взгляд из-под густых белых бровей:
- Любит она лишь свою силу и хотела бы видеть её зримо, так же, как в нас наш великий творец увидел воочию свою.
Кивнул Эон Светлый, ибо понял мудрого Лайта. Недаром же был он Наместником самого Творца.
- Да будет так! – прогремел в Сущем его голос. – И верю я, что тогда Эарла полюбит меня.
И Творец улыбнулся в тот миг, предвидя, какие великие творения будут созданы его Детьми.
Но вдруг во мраке Сущего появилось нечто ужасное и непостижимое. Даже сияние Эона, озарявшее Лайтов, померкло перед этим ужасом.

Разрушитель нашёл Творца и его Детей.
Лайты были изумлены, но не знали они истинных сил Тьмы. И приблизились к ней. Они ещё не ведали страха, все, кроме Иллинаса, который это чувство взял от Создателя, некогда уже встречавшего Зло. Иллинас обратился в луч света и бежал, за что был прозван Трусливым Богом. Восемнадцать Лайтов (Фенеор остался у ног Творца) без опаски приблизились к Разрушителю.
И Зло внезапно напало на Богов. Основной удар этого чёрного облака был направлен на Эона, которого Зло выделило среди прочих как Владыку. К тому же ослепительное сияние причиняло боль Мраку.
Так началась Первая Битва, названная также Дозвёздной.
Лайты успели рассыпаться, но не Эон, до которого Зло добралось первым. И погиб бы Владыка Лайтов, если бы не брат его Нион, что подставил себя Разрушителю. Мрак поглотил Ниона, дав время Эону ускользнуть.
Разрушитель был недоволен, но не слишком, ведь он уничтожил второго по мощи Лайта, забрав себе его Силу.
Это была первая Смерть от Начала Времён, произошедшая в бессветных просторах Вселенной. Первая, Последней же не будет никогда…
И в тот миг, когда Разрушитель убил Ниона, Творец понял, что хоть Зло и не может уничтожить его Самого, но в состоянии поглотить всех его Детей вместе с их Силой. Силой, которой поделился с ними Создатель.
И Творец встал на пути Мрака, что уже почти настиг Эона. Владыка Богов бежал со скоростью света, но Разрушитель был во сто крат быстрее.
Если представить битву человеческими глазами, то выглядело бы, что Творец, подобный светлому облаку, встал на пути плотной мглистой тучи.
И когда Две Силы вновь столкнулись, они стали единым серым облаком, словно Начало Сущего повторилось, только теперь уже в Конце, после которого Две Силы уничтожаться, сольются в Ничто. И Творец вновь не допустил этого по велению Судьбы. Доныне он просто не соприкасался с Тьмой полностью, теперь же силы его были меньше и он слился с Мраком. В этой серой туче каждая мельчайшая частица Света и Тьмы пытались поглотить друг друга. Однако Разрушитель побеждал, будучи сильнее.
Создатель понял, что теперь, когда они сплелись в абсолютное целое, Разрушитель поглотит его и уничтожит. А затем в считанные часы покончит с его Детьми. И он приготовился в величайшей скорби исчезнуть из Сущего.
Разрушитель не чувствовал, что побеждает Творца. Он ощущал лишь то, что поглощает его Силу, а размеры её он не знал. Знал только то, что битва длится уже долго, а Дети Творца отдаляются. И показалось ему, что вечно будет он скован слиянием с Творцом, а между тем Лайты станут ничтожными точками на полотне Вселенной, до которых он никогда не доберётся.
И Мрак вырвался из объятий света, ускользнул. Это стало спасением для Творца. Он потерял почти всю Силу, и хоть и был всё ещё более могуч, чем даже Эон, до него с болью дошла горестная мысль, что все его великие деяния уже сделаны. Больше он уже ничего не сможет сотворить, даже ещё одного Лайта, взамен погибшего Ниона. Он многого не успел, а теперь уже поздно. Отныне всю надежду возлагал он на своих Детей.
Разрушитель ушёл, озаряемый, точно багровыми сполохами, ужасными планами. Измыслил он, как поглотить и Творца, и его Детей одновременно. По образу Лайтов он сотворил Охотников, Детей Тьмы. Каждый из них был сильнее любого из Лайтов, хоть и не всех Богов вместе – на это даже у Зла не хватило Силы.
Девятнадцать Охотников сотворил Разрушитель из своей плоти – по счёту Лайтов. Но и этим он не ограничился. Ведь много Силы оставалось у него даже по создании Охотников.
В два раза сильнее был Разрушитель, когда слился с Творцом. Когда же ушёл, мощь его в десять раз превосходила Силу Создателя.
Зло сотворило Чёрного Брата и отдало ему половину своей Силы.

Однако именно Охотники получили большую часть Силы Тьмы и получилось так, что и Разрушитель, и Чёрный Брат стали в одиночку слабее Творца. Мрак от века не обладал столь великим разумом, как Свет.
Во главе Охотников Разрушитель поставил Чёрного Брата, называемого также Тёмным Властелином. Он повёл их на Лайтов, в то время как Зло искало Творца, дабы покончить с ним, и не ведало, что ныне слабее его.

5. О Второй битве и Конце Разрушителя.

Вселенная вне Звёздной сферы была пуста и темна. Зло быстро отыскало обиталище Богов – животворное сияние лилось с той стороны на остальной мрак Сущего.
И ринулись в бой Силы Зла. Впереди всех мчался Тёмный Властелин на огромных крыльях мрака. На голове его была корона, в левой руке меч Агрон, а в правой – большой щит с волчьей пастью, изрыгающей голодный огонь. Щит звался Эрмур. Два кровавых ока горели на чёрном челе Владыки Мрака.
За Чёрным Братом следовали Девятнадцать. Дети Тьмы вооружены были длинными копьями с зазубренными наконечниками. Копья эти способны были высосать саму жизнь из Лайта. Головы их венчали изогнутые рога. У каждого Охотника было имя, ужасное, как и их облик.
Подобно Лайтам, Охотники склонились к мужскому либо женскому обличью. Четырнадцать были могучими воинами Мрака, пять – Воительницами, ужасными в своей смертельной красоте.
Охотники носили имена Хэррал, Уграно, Десс, Эрруал, Рангар, Огфин, Ярф, Моос, Арнаг, Торргалор, Йорх, Бунн, Эгрин и Моурвинг.
Охотницы же звались Эсха, Мегрутта, Зелва, Деона и Филлохира.
Позади всех шёл Разрушитель, уподобившись жуткому клубку щупалец, каждое из которых оканчивалось змеиной пастью.
В тот миг, когда Воинство Тьмы добралось до Звёздной Сферы, Небесные Существа забеспокоились. Псы подняли тревогу, Лев издал громкий рык, а Стрелец натянул тетиву. Лайты были предупреждены. Злу не удалось застать их врасплох.


- Боги! – зазвенел меж Звёзд голос Владыки Эона. – Вот и пришло Время Судьбы! Зло у нашего порога! Сразимся же с ним и победим!
- Победим! – воскликнул Эстиал Свирепый.
- Отомстим за Ниона! – вскричал Владыка.
- Отомстим! – вторил ему Асталад Смелый.
Один лишь Иллинас Высокий тихо произнёс:
- Бежим, пока ещё можем.
- Беги, коли хочешь, - с усмешкой бросил ему Айленхорт. – А мы сразимся и победим.
- Беги, если желаешь! – разгневался Эон. – Но помни, тогда не будет тебе места среди Богов.
И Иллинас остался на месте, дрожа от ужаса.
Созвездия не пропустили Детей тьмы. Чёрный Брат был слишком силён для них – он прорвался внутрь Звёздной Сферы и лавируя меж обжигающих его чёрную плоть Звёзд, бросился на Лайтов. Первыми, стеной чистой мощи высились Эстиал, Асталад, и Айленхорт. В руке Эстиала искрилось копьё-молния Эгунд, Айленхорт крепко сжимал свой железный молот Орвулл, а Асталад размахивал своей каменной булавой, что звалась Атрана. Почуял Чёрный Брат, что эти трое сильнее его и обогнув их, неожиданно нанёс удар по Диалу, что казался беззащитным кудрявым мальчиком. Диал Юный увернулся от громадного меча, но крыло тьмы зацепило его и отбросило.
Дети Тьмы меж тем схлестнулись со Звёздными Существами. Скорпион огромным жалом поразил Огфина в грудь. Когда же на Созвездие набросились Хэррал и Зелва, их ярости не было предела – копья прошли сквозь Скорпиона, не причинив ему вреда. Чтобы убить Созвездие, требовалось погасить его Звёзды, а такой силой Охотники не обладали. Когда Бунн налетел на одно из светил, конец пришёл Сыну Тьмы – огонь испепелил его плоть, не оставив и следа.
Лучистая стрела угодила в руку Йорху, а Стрелец уже вновь натянул тетиву.
- Внутрь! – рявкнул Хэррал.
И Дети Тьмы долго блуждали кругами, увёртываясь от Небесных Созданий, прежде чем сумели войти внутрь. Созвездия не могли повредить там. Им нельзя было сходить с их исконных мест, иначе разрушилась бы вся звёздная Сфера.
Один Йорх, потерявший левую руку, остался снаружи с Разрушителем.
Предчувствовали Лайты, что Зло сотворит собственных Детей, но один лишь Эон, да ещё Селеон понимали, что Охотники не менее разумны, чем сами Боги. И когда Дети Тьмы собрались вокруг своего Властелина и замерли в ожидании его приказа, раздался голос Эона Светлого.
- Зачем вы пришли сюда, Дети Тьмы? Это – наши владения, и мы сами сотворили их нашими трудами! Вам здесь не место! Убирайтесь прочь!
Расхохотался жутко Тёмный Владыка и смех его был подобен мрачному скрежету.
- А! – воскликнул он. – Ты тут главный! Значит, смерть твоего братца не образумила тебя?! Так, может, образумит твоя собственная?
Никто не ведает, каких усилий воли стоило Эону подавить в себе этот справедливый гнев и не броситься на войско Зла, навстречу верной гибели.
- Может, образумились другие? – Тёмный Властелин обвёл взглядом Лайтов. – Мой Повелитель не желает терпеть в своих владениях подобных вам. Но он согласен даровать вам жизнь в обмен на верную службу. Остальных же ждёт смерть! Решайте!
Обвёл взглядом Лайтов Иллинас Трусливый. Вспомнились ему гневные слова Эона и презрение Эстиала. Разве его робость не была с ним изначально? Так, может, у другого Владыки ему будет лучше? И не будет смерти после поражения Лайтов?
- Я с вами! – крикнул Иллинас.
И вступил в ряды Детей Мрака. Охотники вначале отшатнулись от него, ибо он светился силой Добра, но это сияние скоро померкло.
- Предатель! – зарычал Эстиал и метнул своё копьё, метя прямо в сердце Трусливого Бога.
Но как ни быстра была молния Эстиала, Тёмный Властелин сумел перехватить Эгунд, хотя тут же отбросил – он жёг ему руку.
- Не спеши, глупый Эстиал! – отозвался Чёрный Брат. – Не спеши начинать бой, ибо ты его проиграешь.
Эон жестом приказал Богу Грома молчать.
- Будь ты проклят, Иллинас, - прошипел Эстиал, но кроме Асталада и Айленхорта его никто не услышал.
Каррон во все глаза глядел на Деону, Чёрную Богиню Похоти. Пленила она его душу и перешёл он к Силам Зла, только в отличие от Иллинаса, позже служил им не из страха, а из желания быть с ней.
Но едва сомкнулись за Карроном ряды Охотников, как Трое Могучих ринулись в бой. Эстиал подобрал своё копьё и замахнулся на Тёмного Владыку, но Волчий Щит Эрмур опалил ему плащ. Бог Грома замешкался и промахнулся. Эсха и Арнаг одновременно ударили его копьями, и лишь в последний миг Асталаду и Айленхорту удалось отбить их. На помощь им уже шли Эон и Эллиарх, за ними Серес и Фареол, затем Диал и Меррель. Эон и Асталад сразили Мегрутту, метившую в Эстиала. Охотники окружили более слабых Лайтов, Меррель и Диала, и оттеснили их, в то время как остальные не давали другим Лайтам прийти к ним на помощь. И тогда Эгрин поразил Диала своим копьём и поглотил его силу и жизнь. С тех пор он стал сильнейшим среди доселе равных Детей Тьмы. Меррель подобрала звёздный кинжал Диала Керт, но сам Тёмный Владыка выбил его из её рук. Последним отчаянным натиском Лайтам удалось спасти Меррель, хоть и ранил её Тёмный Властелин своим клинком.
Серес и Фареол унесли Лайту прочь, а Эон приказал остальным отступить. Дети Тьмы начали их преследовать, но неожиданно к ним пришёл отчаянный приказ, словно истошный предсмертный вопль.
Там, за границами Звёзд, Творец напал на Разрушителя. В третий раз схлестнулись они, только теперь Добро было сильнее. Охотники прорвались сквозь Созвездия, оставив в лапах Дракона Торргалора. С ними были Иллинас и Каррон. Они не успели. Творец покончил с Разрушителем, поглотил его. Первозданное Зло навсегда исчезло из Сущего.
Охотники рассеялись в ужасе. Не было больше Силы, породившей их тёмные жизни. В смятении бежали они как можно дальше от обиталища Лайтов. Потом Тёмный Владыка собрал их; всех, кроме Рангара, что в ужасе мчался по просторам Сущего, пока не оказался так далеко, что уже не мог узреть ни Лайтов, ни Охотников. И блуждать ему там до Конца Времён.